Заметки туриста

Для тех кто любит путешествовать

14 февраля
0Comments

Поездка в Тибет

ТибетТибетское государство возникло в VII веке. В XVII веке глава секты «желтошапочников » Далай-лама стал духовным и светским лидером страны. В 1949 году китайские войска вторглись в Тибет. Дала-лама XIV попросил политического убежища у Индии. Сейчас он возглавляет правительство в изгнаний и продолжает борьбу за независимость Тибета. Тибет — самое высокое в мире горное плато. Общая площадь около 2 миллионов кв. км. Основное население — тибетцы, их около 6 миллионов.Более 1.2 млн. тибетцев погибло за период 1949-1979гг. Было уничтоже около 6000 монастырей. Тысячи тибетцев все ещё находятся в заключении за попытку отстоять свои права.Переселенцев из Китая в Тебете теперь больше, почти 7.5 млн.

В печке-чугунке потрескивают дрова, и помещение наполняет ароматный запах хвои. Это горят поленья горной сосны. Из ее древесины выстроено и само здание. Нарисованный на стене цветок лотоса отражает огненные блики, от него исходит едва заметное розовое сияние. Шкуры яков на полу приглушают скрип старинных досок. Я сижу в келье тибетского монастыря, основанного три века тому назад. Кажется, за это время здесь совсем ничего не изменилось. Но когда глаза привыкают к вечному сумраку кельи, я замечаю на деревянной стене прямо над лежанкой скромного тибетского инока фотографии Арнольда Шварценеггера, Жан-Клода Ван Дамма и Сильвестра Сталлоне. Они явно вырезаны из западных глянцевых журналов.

Что делают эти накачанные, не ведающие сомнений киногерои в монастырской келье, знает разве что сам покровитель тибетского буддизма Далай-лама. Разумеется, есть здесь и его портреты. Целых три. Каждый -в золоченой рамке, как и подобает изображению Его Святейшества.

«Иногда сюда наведывается китайская полиция. Хотят отобрать у нас портреты Святейшего, — рассказывает мне молодой монах Э’ханг Суо-нан. — Но обычно мы заранее знаем,когда они придут, и прячем Далай-ламу».
Странно. Мне-то казалось, что фотографии американских суперменов от полиции Китайской Народной Республики тоже нужно бы спрятать. Но как раз до них властям нет никакого дела.

Главное — изъять изображения главы правительства Тибета, живущего в изгнании уже 45 лет — с 1959 года. После того, как китайская Армия народного освобождения вторглась в это горное государство, многие монастыри были разрушены. Монахов под пытками заставляли отрекаться от религии, идущей вразрез с коммунистической идеологией. Теперь репрессии остались в прошлом, но власти пристально следят за тем, что происходит в действующих монастырях и храмах Тибета. Китай опасается, как бы святые мужи не затеяли заговора с целью возвращения своего законного правителя и не склонили тибетцев к восстаниям.

Это не изгородь, а штабеля прессованного помета яков. Им оапливают жилища.

Это не изгородь, а штабеля прессованного помета яков. Им оапливают жилища.

В феврале, когда я приехал в Тибет, службы Министерства общественной безопасности взяли под особый контроль обстановку в городке Сяхэ, что находится недалеко от монастыря Ла-бранг Ташикьил.
Близится Новый год. Скоро начнется Монлам — большой молебен, приуроченный к празднованию Нового года в Тибете. Последователи Будды и его очередного воплощения Далай-ламы XIV устремятся к своей святыне на восточной оконечности Тибетского нагорья. Там в эти дни воссоединятся кланы тибетских пастухов, семьи которых обычно живут далеко друг от друга. Словом, в Сяхэ нужно будет держать ухо востро.

Монастырь Лабранг Ташикьил — одно из самых почитаемых мест во всем Тибете. Эту обитель в 1709 году основал Э’ханг Цхонгцхе. Он был бодхи-саттвой — святым человеком, который отказался от нирваны, освобождения от всех земных страданий, ради того, чтобы защищать тех, кто еще не достиг спасения в этом мире. Уж не сходство ли имени привело 10 лет назад в монастырь подростка Э’ханга Суонана? «Нет, на самом деле так принято в каждой тибетской семье, — качает головой Суонан. — Один из сыновей обязательно должен стать монахом. Мой старший брат Цхакси унаследовал родительские стада, брат Вандайка не проявлял особого благочестия, а брат Диди был совсем ребенком. Так что выбор пал на меня. И я не возражал».

Людей в окрестностях Лабранг Та-шикьил с каждым днем становится все больше. С восхода солнца и до полудня нескончаемая череда паломников тянется через крытые галереи монастыря. Тысячи рук приводят в движение «молитвенные колеса» — вращающиеся барабаны, на которых написаны священные тексты.
Паломники идут пешком. Самые благочестивые — ползут. По древней традиции путь нужно измерить собственным телом. Для этого предусмотрены специальные «аксессуары». Ладони от острых дорожных камней за-. щищают деревянные «перчатки», скорее похожие на сандалии, а тело -что-то вроде фартука из кожи или дубленой шкуры.

Около полудня после четырехчасовой медитации сразу 1200 монахов покидают Большой молельный зал монастыря и шествуют через двор на обеденную трапезу. Тысячи паломников бросаются на землю к ногам святых мужей.

Затем хранитель монастырских ценностей — ларцов, рукописей и скульптур — открывает паломникам доступ к святыням. В полумраке зала зажигаются пучки ароматических палочек. Монотонное бормотание монаха, произносящего мантры, прерывается возгласами восхваления Будды: От mani padme hum — «О ты, сокровище в цветке лотоса».

Верующие стоят на коленях перед бронзовой статуей Будды. Низко склонив головы, они подносят свои дары — фигурки Будды и бодхисаттвы Цхонгцхе. Они вылеплены из топленого масла (а сбивают масло из молока яков). На морозе фигурки становятся твердыми как камень. А когда праздник закончится, размякшие жертвенные дары станут добавкой к скудному рациону монахов.

Солнце клонится к закату, и силуэты прохожих на улицах городка Сяхэ напоминают причудливых персонажей театра теней. Вечером здесь прогуливаются десятки тысяч мужчин и женщин. По большей части это пастухи из степей Амдо и жители горного массива Кхам, чьи предки составляли касту грозных воинов Кхампа.
То тут, то там над толпой возвышаются всадники, демонстрируя великолепие своих одежд. Тяжелые шубы свободно свисают с плеч, а их пустые рукава и концы кушаков развеваются по ветру. На руках десятки серебряных браслетов. На головах лисьи шапки, а уши спрятаны в высоко поднятые воротники из леопардовых шкур. Носки сапог у всадников загнуты вверх — словно морды воющих на луну степных волков.

По распоряжению администрации провинции Ганьсу паломникам на время праздника предоставили жилье. Это глинобитные бараки — 30 метров в длину, плоская крыша. Обстановки внутри никакой, санитарных удобств практически нет. На фоне благоустроенных домиков переселенцев из Китая (для «своих» здесь созданы все условия) эти жалкие каморки выглядят удручающе.

Китайцы с пренебрежением относятся к коренным жителям Тибета. Их официальный статус в Китае — «этническое меньшинство». Но по сути тибетцев считают «низшей нацией» и при любом удобном случае стремятся ущемить в правах.
Многие паломники размещаются у родственников, живущих в окрестностях Сяхэ. Так сделали, например, прибывшие из отдаленных провинций Цхакси и Вандайка — братья моего знакомого монаха Суонана.
Приезжая раз в год на праздник Монлам, они останавливаются в доме своих родителей. В конце своей долгой кочевой жизни престарелая чета пастухов из клана Э’Ханг осела в городе. Им даже удалось открыть лавку.
Семья и гости сидят за обеденным столом в гостиной. На печке закипает чайник, весь черный от копоти. «У яков появилось пять телят, а в отаре волки утащили овцу», — отчитывается Цхакси, ответственный за семейные стада. Вандайка рассказывает, как добирался сюда через горы. Несколько перевалов завалило снегом, и многим кочевым кланам, отправившимся в паломнический путь, не суждено будет присутствовать на Великой молитве в этом году.

Восемнадцатилетний Диди, младший сын, пока живет с родителями. Его долг — прислуживать старшим. Например, разносить горячий чай. Это тибетский чай. Меня невольно передернуло, когда Диди поставил передо мной чашку темного варева, в котором плавал кусок масла из молока яков. А тибетцы сыпали туда еще и соду и прихлебывали напиток с видимым удовольствием.

Да, не всем европейцам удается оценить прелесть тибетского чая. Но здешним пастухам он жизненно необходим. Чай с маслом — это дополнительные калории, они помогают бороться с холодом. А сода защищает от обезвоживания. Из вежливости к хозяевам я пригубил этот полезный напиток, но допить так и не смог.

Утром ровно в десять в Сяхэ начался страшный шум. Повсюду били в барабаны и гонги. У кого не было под рукой ни того ни другого, колотили ложками по котелкам и кружкам. Вся эта какофония сопровождалась глубоким гудением тибетских рожков.
Вереница из 50 тысяч паломников и 1200 монахов, венчаемая кавалькадой конных пастухов, медленно двигалась к большому холму неподалеку от монастыря. Возглавлял процессию человек в маске пятнистого снежного льва. Это мифическое животное считается на Тибете священным, снежный лев покровительствует людям, которые почитают Будду. Наконец процессия останавливается перед высоким каменным постаментом. За ним по склону холма тянется специально вымощенная широкая дорожка. На ней монахам предстоит развернуть гигантский -1050 квадратных метров! — свиток, по-тибетски «танка».
Сейчас танка свернута во внушительный рулон, который весит никак не меньше тонны. В гору на своих плечах его поднимают 40 монахов.

Я пытаюсь разглядеть среди них лицо моего знакомца Суонаны. В этом году ему выпала честь стать одним из носителей священного свитка. Увы, Суонану я так и не нахожу.На холме носителей ожидают восемь лам. Это наиболее авторитетные верховные монахи. Даже издали бросаются в глаза их высокие желтые шапки, похожие на хохолки огромных попугаев-какаду.

 
No comments

Place your comment

Please fill your data and comment below.
Name
Email
Website
Your comment


один + = 3