Заметки туриста

Для тех кто любит путешествовать

01 декабря
0Comments

Экскурсии и рыбалка на Аляске.

Лосось, хариус палтус, камба­ла

Лосось, хариус палтус, камба­ла

Аэропорт Анкориджа, паспортный контроль, очередь. Вежливые попросы, обходительные служащие. И вдруг как гром среди ясного неба: “Ах, рыбалка на Кенай-Ривер – это чудесно!Для тех, кто понимает!» Уже с первымн лучами солнца на Кенай-Ривер не протолкнуть­ся. Летом сюда съезжаются рыбаки, те, кто мечтает найти золотой самородок, и любители дикой природы. Самый свежий воздух в США гарантирован!

Вода кипит от винтов сотен катеров. Тут хорошо заручиться поддержкой профессионала — та­кого, как Робин Пейн. Он первым выходит па лодке утром, возвращается последним. В 6.00  начало лова: свистят в воздухе лески. Напряженное ожидание до 6.05.Ни одной рыбки. Томимся до 6.30: хоть бы хвостиком вильнула! Время оот времени Робин отмечает — по­года остается стабильной. Сплёвываем в воду. Ровно в 9.11 удочка дергается. “Есть” – кричит Робин. Начинается борьба. не хуже чем у Xоенгуэя в  «Старик и мо­ре». Тем более что Робин сыплет цитатами вроде «Не дай никому встать между тобой и рыбой»

Но ведь хемингуэевскому ста­рику не приходилось все время прыгать через холодильник с бан­ками пепси… 9.17: на дне лодки роскошный лосось, хотя он и не дотягивает до 44-килограммово­го, которого поймали здесь 20 лет назад. В порыве великодушия я кричу: «Отпустите его на свобо­ду!» Робин и лосось озадаченно уставились на меня…

Благодано ударив хвостом на прощанье, лосось удаляется. Что с ним ста­лось — не знаю. Может, окончил свои дни в пасти медведя. Миш­ки — самые страстные рыбаки на Аляске. После Робина Пейна, ко­нечно. Личный рекорд одного ко­солапого — 90 лососей за день. Медведи предпочитают водопад Мак-Нейл на юго-западе Аляски. Вход для людей ограничен — 280 человек в год — и рыба там просто сама прыгает в зубы. Аляска — рай для рыболова. Лосось, хариус палтус, камба­ла. Но без ли­цензии никто вам здесь ры­бачить не даст

Исходный пункт для вылазок на природу из Анкориджа — озеро Лейк-Худ, самый большой аэро­порт гидропланов в мире. Летом здесь регистрируют 1000 взлетов и посадок. Отсюда можно попасть в Ридаут-Бей, маленькую бухту у подножия Аляскинского хребта.

45 минут мы летим над зеле­нью лесов и широкой рекой Кук-Инлет. Внизу, как стальные аи­сты, торчат десятки нефтяных вышек. Изредка попадаются ма­ленькие домики — cabins.

Мои знакомые Энди Ангер и его жена Донна десять лет назад зимовали в таком домике. Окон­чив университет, решили вопло­тить давнюю мечту и пожить на природе. На Аляске это означает: без электричества и водопрово­да, в трех часах лета до ближайшего поселка, связь с миром — по рации. Набрали 350 кг пожитков: консервы, рис, витамины. «Ящик с книгами оставьте, — строго ска­зал пилот гидроплана. — Берите побольше макарон». Прихватили с собой только «Выживание в ди­кой природе» и 1300-страничную «Аляску» Михнера — труд, рассчи­танный ровно на одну полярную ночь. Описание начиналось с вы­мершего 385 тыс. лет назад мас­тодонта. «Увидимся весной!» -крикнул пилот на прощанье. «Так. А на дворе-то сентябрь», -призадумались Ангеры…

Вот и медвежья бухта. Поплавки самолета мягко режут изумрудную по­верхность воды. Гид Линда пове­дет нас к медведям, обитающим на лесистых берегах Ридаут-Бей. Перед посадкой в лодки она про­водит инструктаж: «При встрече с медведем реагировать надо по-медвежьи. Это значит — говорить медленно и спокойно». Ладно. Но о чем?!

Спустя три часа. Полный, бе­зоговорочный успех! Медведи здесь бродят десятками. У меня

есть фотодоказательства: три размытых изображения японского туриста, за спиной которого нежится на солнышке медвежья семейка.

Летим назад. На вершинах еще белеют остатки снега, потоки талой воды сверкают как молнии, до рези в глазах. Вдали — гора Мак-Кинли, по-индейски Динали — «Высокая» (6194 м). Над ней можно полетать на 8-местном самолете мистера Фишера. Пять раз в день он взмывает в воздух и, борясь с ветрами, пробирается к самой высокой точке Северной Америки. Мак-Кинли как бок Моби Дика, вздымается среди моря облаков. Для восхождения на нее требуются три дели. Мистеру Фишеру удается справиться за 45 минут.

«Любите классику?» — спрашивает он и включает музыку на борту. В такт безмятежным скрип самолет выписывает восьмерки над самым северным шеститысячником. Три дня назад с Мак-Кинли ушли последние альпинисты. «Следы базового лагеря», -указывает Фишер на склон пальцем. Под нами — бескрайняя па­норама гор, тайги и тундры. Вни­зу тряские автобусы ползут по до­роге, и туристы в них только ус­певают вертеть головами: «Спра­ва волк! Слева медведь!» К горе автобусы не подъезжают. Над ней парит только самолетик Фишера.

Несколько часов на автомобиле на се­вер — и вы в Фербанксе. Зимой сюда едут любоваться полярным сия­нием. Летом отправляются в Че-на-Хот-Спрингз — ответ Аляски европейским курортам с их горя­чими источниками. Кроме купа­ния в воде с гниловатым запахом смельчакам предлагают рафтинг и тур на горном велосипеде. Я этот тур очень динамично начал, чтобы через 150 м еще более ди­намично завершить — у щита «Ос­торожно: медведи!».

Фербанкс — это золото. Тонны его до 1959 года были добыты из твердой как камень почвы Аля­ски. Сегодня скромное благосос­тояние региону обеспечивают старатели-туристы. Помыв чет­верть часа золотишко, и я обмени­ваю в кассе золотые крупинки на пятидолларовую банкноту — наде­юсь, этого хватит на чистку безна­дежно перепачканных брюк.

Тех, кто ищет золото в достой­ных количествах, манят другие места. Такие, как Ном, куда мож­но добраться на самолете, кораб­ле, а зимой на собачьей упряжке. Но на собаках передвигаются лишь участники 1100-мильной гонки упряжек. Она начинается в Анкоридже и заканчивается вече­ринкой в «Наджет Инн», номском отеле с видом на Берингово море. Тогда ночь превращается в день, что требует особого искусства, ведь зимой в Номе всегда темно. Зато летом светло 24 часа в сутки. За полночь здесь приветствуют друг друга словами: «Какой чудес­ный сегодня денек!»

Можно полежать на нежном песочке и понежиться на солнце у полярного круга. Или отправить­ся на экскурсию в тундру с Ричар­дом Бенвилем, бывшим бродвей-ским танцором, который бегает по голым холмам, вытягивая руки и призывая: «Вдохните тундру!» Через мгновение он лежит на зе­мле, уткнувшись носом в цветок.

Во времена «золотой лихорадки» в конце XIX века 20-тысячный Ном был самым большим городом Аляски. Сейчас здесь 3500 жителей. На первой полосе местные газеты, старейшей на Аляске, сразу два фото некоего Маккомаса: на одном он моет золото, на другом ждет лицензию на лосиную охоту. Как объяснили в редакции, это из-за нехватки населения, а по чистой случайности.

В кемпинге на берегу ручья Крипл-Крик большинство постояльцев – пожилые господа в черных бейсболках. Кое-кто даже из Англии. Бейсболки они получили вместе с првом на добычу золота. До кемпинга можно доехать только на квадрацикле, и постояльцы paccекают по округе со скоростью 30 км/ч. Кемпинг похож на городок из вестерна, перед каждым деревянным домиком вместо лошади ждет верный квадроцикл.

Почти все здесь уже не в впервый раз. Иногда отдыхающие оправляются на своих квадроциклах в Ном — на фестиваль полночного солнца.

 
No comments

Place your comment

Please fill your data and comment below.
Name
Email
Website
Your comment


− 6 = два